Один из любимых предметов переругивания между официальной Латвией и ее нелатышским населением — обвинения в фашизме

Когда мы сталкиваемся с тем, что русский учитель обязан преподавать русскому ученику на латышском языке под неусыпным надзором инспектора, которого совершенно не интересует результат обучения, то очень хочется употребить этот термин, не правда ли? Или когда уважаемый омбудсмен объясняет, что подвернувшая ногу бабушка из Кенгарагса должна по пути к травматологу подыскать переводчика, поскольку владеющая русским языком врач вдруг решила перестать его понимать, то тоже другое определение найти трудно.

Нам же объясняют, что Латвия отнюдь не фашистское, а национальное государство, и предлагают ознакомиться с опытом проживания турок в Германии. С теми тоже на родном никто не разговаривает — и ничего, как-то справляются.

Это тот спор, в котором по-своему правы обе стороны. Действительно, если изучить теорию итальянского фашизма или германского национал-социализма, то к латвийской ситуации они отношения не имеют. Но с давних времен у советских людей сложилось юридически необоснованное, но стойкое определение: фашист — это человек, который получает наслаждение, причиняя зло инородцам. Что поделать, если подобный образ насквозь проходит через все советское и постсоветское антифашистское искусство и литературу? Так вот ему латышские националисты соответствуют полностью.

Так бы мы и спорили безрезультатно, если бы в году было 364 дня. Но есть еще и триста шестьдесят пятый, приходящийся на 16 марта. В этот день значительная часть латышского общества смело демонстрирует себя фашистами, хотя прямо этого слова не называет. Но кто еще может гордиться подвигами своих солдат в агрессивной войне на оккупированной российской территории в составе гитлеровской армии?

То есть весь год отечественная история излагается примерно так: «Мы жили счастливо, а потом нас захватили русские и обрекли на страдания». Почему же нельзя период Второй мировой трактовать аналогично: «Когда после русских пришли немцы, они заставили нас воевать на чужой войне, и мы страдали вдвойне»? Вместо этой политкорректной версии 16 марта демонстрируется совсем иная: «А здорово мы врезали этим русским в составе легиона СС, присягнув на верность Гитлеру!». И не случайно центр празднования находится не на кладбище в Лестене, символизирующем страдания, а у памятника Свободы, символизирующего победы.

Я попробую сформулировать особенности отечественного мировоззрения, которые объясняют причину этого неполиткорректного и дискредитирующего государство торжества.

Во-первых, иерархия ценностей, где «независимость» стоит намного выше, чем «демократия». В 1918 году была создана демократическая республика, в 1934-м произошел фашистский переворот, в результате которого любая демократия была ликвидирована. Но в традиционном представлении эти периоды равнозначны. В то время как пиршество демократии при горбачевской перестройке, которое и привело к восстановлению независимости, расценивается как советская оккупация.

При таком искажении ценностей естественно, что гитлеровский режим лучше сталинского. СССР Латвию аннексировал, включил ее в свой состав. Поэтому те, кто воевал в Красной армии, по определению были против независимой Латвии. А гитлеровцы только оккупировали страну, утверждая, что все решится после окончания войны. И латышских патриотов, на худой конец, устраивал статус марионеточной нацистской страны, какой на тот момент получили Словакия и Хорватия, — все лучше, чем Латвийская ССР. Поэтому воевать в гитлеровской армии с советскими — правильно.

Во-вторых, у нас специфическое отношение к истории в целом. Для внешнего мира существует единая цивилизация, которая последовательно развивается. Но однажды в развитии случился сбой, возникло нечто вроде раковой опухоли. Ценой титанических усилий болезнь нацизма была преодолена, цивилизация излечилась и продолжает развиваться. В этой модели, разумеется, Россия представлена как часть цивилизации.

Латышское восприятие совсем другое. История — это борьба добра, которое представляет Запад, и зла, которое представляет Восток, конкретно Россия. Латвия — несомненная часть Запада и должна изо всех сил это доказывать. К сожалению, она была долгое время под властью зла. Гитлеровский режим — это пусть худшая, вставшая на ошибочный путь, но все же часть добра, и он противостоял очевидному злу в лице СССР. Поэтому Латвия выбрала лучшее из худшего. А сам по себе конфликт Германии и союзников по Антигитлеровской коалиции, равно как и военный союз последних со Сталиным, — трагические исторические ошибки. Они сейчас преодолены, Запад снова един, он нас принял, да здравствует НАТО! Наше дело правое, мы победим!

В-третьих, Латвия — национальное государство. А в национальных государствах жизнь устроена так, что все говорят на одном языке и не существует политических разногласий между этническими общинами. В Латвии до войны были как минимум три общины со своими партиями и требованиями: немцы, евреи и русские. Благодаря гитлеровцам от двух первых удалось безболезненно избавиться, теперь жизнь отравляют только русские.

Более того, гитлеровская идеология — это столь близкий нам национализм. Этническое происхождение — важнейшее основание для естественных преимуществ. Правда, нацисты были чересчур радикальны, требуя распространить эти преимущества на весь мир. Правильно было бы ограничиться только своей страной. Германия должна быть немецкой, а Латвия — латышской. Но в любом случае этот нацизм ближе, чем отвратительный советский интернационализм.

Разумеется, я не смогу подкрепить эти положения конкретными цитатами. Прямо так не говорит ни один самый радикальный латышский политик. Политкорректность у нас на высоте. Но куда важнее не то, что люди говорят, а что они думают. И если полуофициальная отечественная трактовка истории Второй мировой легко объясняется этими тремя положениями — значит, увы, они верны.

Так что давайте поблагодарим сторонников легионеров, неутомимо расширяющих свои ряды год от года в торжественном шествии к памятнику. Благодаря им мы лучше понимаем страну, в которой живем. Неправильно говорить, что Латвия — фашистская страна, потому что она празднует 16 марта. Истина как раз обратна: Латвия празднует 16 марта, потому что она фашистская страна. И при этой трактовке не имеет значения, что власти от официального празднования отказались. Праздник ведь в душе, а не в календаре. 9 мая в Латвии тоже официально не отмечается — а разве это не праздник?..

Александр ГИЛЬМАН.

http://vesti.lv/statjja/segodnja/2018/03/16/16-marta-kak-moment-istiny