История

75 лет с момента начала Нюрнбергского процесса

20 ноября исполняется 75 лет с момента начала Нюрнбергского процесса, который длился целый год и оказал огромное влияние на разгром нацизма и фашизма как государственной идеологии. Он поставил точку во Второй мировой войне, удовлетворив чувство справедливости бесчисленных ее жертв, требовавших сурового возмездия в отношении виновных и в форме суда над главными немецкими военными преступниками осуществил величайшую победу права над беззаконием.
 
«Тот факт, – подчеркивал Главный обвинитель от США Р. Джексон, — что четыре Великие Державы, упоенные победой и страдающие от нанесенного им ущерба, удержали руку возмездия и передали своих пленных врагов на Суд справедливости, является одним из самых выдающихся примеров той дани, которую власть платит разуму». Сказано красиво, но, как совершенно справедливо отметил советский и российский историк, писатель, политолог, государственный и политический деятель, внук В.М. Молотова Вячеслав Никонов «Нюрнбергского процесса не было бы, если бы не настойчивость Советского Союза, его дипломатии. Наши союзники не хотели этого суда, а Москва била в набат». Так, 21 ноября 1941 года Нарком иностранных дел отправил правительствам всех стран, которые поддерживали дипломатические отношения с СССР, ноту о возмутительных зверствах германских властей в отношении советских военнопленных, 6 января 1942 года – о повсеместных грабежах, разорении населения, чудовищных зверствах фашистов на захваченных ими советских территориях, 27 апреля 1942 года – о злодеяниях и насилии немецко-фашистских захватчиков в оккупированных ими советских районах и об ответственности германского правительства и командования за эти преступления. Но какова была тогда реакция наших союзников? Никакой.
 
 
Заставить западные страны откликнуться все же удалось. 14 октября 1942 года в заявлении советского правительства о таких же злодеяниях уже в оккупированных странах Европы впервые прозвучало предложение о создании международного трибунала для наказания главных военных преступников. Тогда реакция последовала. Но какая?! Вот письмо главы британского МИДа Энтони Идена для передачи в Кремль: «Мы не думаем, что будет сочтено целесообразным привлечь к формальному суду главных преступников, поскольку их преступления и ответственность настолько велики, что не подходят для рассмотрения путем юридической процедуры. Вопрос о главных фигурах должен быть разрешен путем политического решения объединенных наций». На Московской конференции министров иностранных дел в октябре-ноябре 1943 года Молотов, Иден и Хэлл подписали секретный протокол, одним из приложений которого стала декларация об ответственности гитлеровцев за совершенные преступления. Причем эта декларация установила не только принцип ответственности гитлеровских преступников, но и принцип их подсудности. Но там не было положения о международном трибунале – предполагалось судить в тех странах, где совершались преступления. Важнейший же шаг в создании первого в мировой истории органа реального международного правосудия – Международного военного трибунала, был сделан здесь, в Ялте.
 
Принципы ответственности и подсудности были развернуты в постановлениях Крымской конференции. В совместном коммюнике от 11 февраля 1945 г. главы трех ведущих держав антигитлеровской коалиции провозгласили, что от имени народов намереваются в том числе «подвергнуть всех преступников войны справедливому и быстрому наказанию». Девятое февраля 1945 г. Парадный зал Ливадийского дворца. Франклин Рузвельт предлагает закрыть очередное заседание Крымской конференции, тянущееся с четырех часов дня. Уинстон Черчилль же настроен обсудить еще «кое-что». Этим «кое-чем» оказывается вопрос о военных преступниках, «чьи преступления не связаны с определенным географическим местом». По мнению премьер-министра «их нужно расстрелять, как только будут пойманы». Рузвельт возражал ему, считая, что американский народ может потребовать судебного разбирательства, но процедура суда по его разумению должна была быть не слишком юридической, больше политической и при всех условиях без корреспондентов и фотографов, т.е. закрытой. Сталин же четко изложил свою позицию: преступников надо судить по законам и перед лицом человечества, иначе люди скажут, что мы просто отомстили своим политическим врагам и договориться об этом надо здесь, в Ялте. И мы знаем, что трибунал в итоге проходил именно так: был максимально открытым, в соответствии с юридическими нормами, а не скатился к каранию преступников их же методами и средствами. Мы знаем и то, что Нюрнберг, к сожалению, не полностью выполнил свою миссию, тогда признали преступными СС и гестапо, но суд отказался признать преступным имперский кабинет, германский генштаб или военное командование. Не были названы преступниками украинская повстанческая армия, бандеровские формирования, прибалтийские формирования Ваффен-СС. Может быть и поэтому, сегодня, 75 лет спустя, мы вынуждены констатировать, что чудовищные преступления против человечества, вскрытые во время следствия и осужденные Международным судом: Бабий Яр и Треблинка, Саласпилс и Бухенвальд, Ковентри и Сталинград, Хатынь и Севастополь, не остались только частью трагической истории. Они, к сожалению, реалии нашего времени. Подтверждением этому могут служить события в Югославии и Сербии, на майдане, в Одессе и на Юго-Востоке Украины. А известно ли современной молодёжи о Нюрнбергском процессе и злодеяниях нацистов, в том числе и на крымской земле?
 
 
Проведенный несколько лет назад блиц-опрос на улицах крымской столицы показал, что из нескольких десятков жителей Крыма разных возрастов лишь единицы знали о Нюрнбергском процессе. Молодые крымчане оказались самым «слабым звеном» среди знающих историю своего Отечества. И мы должны сделать все от нас зависящее, чтобы молодежь понимала, что Великая Отечественная была не обычной войной, а войной на уничтожение НАРОДА и какую на самом деле страшную беду одолели наши отцы и деды; она должна знать к каким последствиям приводит самая зловещая идеология на земле – фашизм и что современных его пособников будет ждать та же участь, что и их предшественников в далёком 1946, вопрос только во времени.
 
И.Ю. Агишева