Во-первых, дума назначает директоров школ. От них зависит, будет ли, например, в 1-м классе русских школ 50 % уроков на русском, как позволяет закон, или только уроки родного языка, что тоже законно. Для вопроса образования важно также, сколько русских групп будет открыто в детсадах, будут ли дополнительные занятия в школах на родном языке. Во-вторых, от доброй воли мэрии зависит, отвечают ли муниципальные предприятия на запросы на русском. В предыдущем созыве это хотя бы частью предприятий делалось. Назначенная же парламентом при роспуске думы в феврале временная администрация позицию поменяла.

Для контекста важно, что большинство рижан – русскоязычные, но при этом почти каждый шестой – лишенный права голоса «негражданин Латвии» (Latvijas nepilsonis). Почти все «неграждане» – русскоязычные, и поэтому среди избирателей нас меньшинство.

Итак, что же произошло на выборах в целом, и на «русской сцене» в частности?

Во-первых, произошло резкое падение явки, с 250 до 170 тысяч. Частично причина, общая для всех национальностей, понятна – пандемия коронавируса. Но явка в преимущественно русскоязычных районах Риги упала особенно низко. Многие участки, где ранее большинство получали «русские» списки, отдали преимущество партиям «латышским» – это видно на картах секретаря ЦИК Ритварса Эглайса.

Во-вторых, поменялась расстановка сил в думе. Какую национальную политику обещают в своих программах четыре списка, пришедшие к власти в Риге сейчас? Наиболее успешный из них, «Для развития»/«За»/ «Прогрессивные» (A/Par/Pro), получил 18 мандатов из 60. Он в своей предвыборной программе старается замолчать этнические вопросы, но о многом говорит выбор партнеров. Третий по силе партнер в коалиции, с 7 депутатами – блок самой русофобской из парламентских партий, Национального объединения, и Альянса регионов Латвии. Второй и четвертый партнеры – «Новое Единство» с 10 местами и Новая консервативная партия с 4. Они обещают образование (только) на латышском, соответственно, в муниципальных детсадах и во всех школах Риги. Все эти партии более 80 % своих голосов, по июльским опросам, черпают среди латышскоязычного населения.

До роспуска думы ее контролировала коалиция партий «Согласие» и «Честь служить Риге» (ЧСР). Она в основном опиралась на русскоязычных избирателей, несмотря на свою непоследовательность – одни лидеры за русские школы, другие против. На выборах 2017 года список «Согласия»/ЧСР почти монополизировал голоса русскоговорящих и демократично, а не этнократично настроенных латышей. Тогда он собрал 127 тысяч голосов, а одну тысячу – микропартия эксцентричного радиомагната Юрия Журавлева. Мой Русский союз Латвии (РСЛ), в условиях тотального доминирования «Согласия»/ЧСР в русских СМИ, в тех выборах не участвовал. Но ситуация менялась – уступчивая позиция «Согласия» так и не принесла ему участия в правительстве, и постепенно избиратели стали в нем разочаровываться. Это видно и по итогам парламентских выборов 2018 года в сравнении с годом 2014.

В 2019 году наиболее популярный политик «Согласия» – рижский мэр Нил Ушаков, – перешел в Европарламент после серии коррупционных скандалов в думе. К 2020 году «Согласие» и «ЧСР» перессорились и разошлись по отдельным спискам. Часть бывших членов «Согласия» перешла в мелкую партию «Альтернатива» и также пошла на выборы. Также в выборах приняли участие списки Русского союза Латвии и партии Журавлева, переименованной в «Новое согласие».

29 августа «Согласие» получило 29 тысяч голосов и 12 мест, ЧСР – 13 тысяч и 5 депутатов, РСЛ – 11 тысяч и 4 мандата. «Альтернатива» с пятью тысячами и «новосогласисты» с двумя не преодолели пятипроцентный барьер.

По электорату «Альтернативы» публичных данных нет, хотя кампанию она в основном вела на русском. Латышский избиратель старой коалиции в основном явно ушел в ЧСР. Там он составляет три четверти. У остальных перечисленных выше партий подавляющее большинство избирателей, более 80 %, – русскоязычные. Можно подвести итог – огромная часть русскоязычных разочаровалась в «Согласии»/ЧСР, но пока лишь меньшинство из них перешло к РСЛ или иным партиям. Основная же масса просто не пришла на выборы, и это позволило создать коалицию только из «латышских» партий.

Отдельно стоит упомянуть специфику русскоязычной молодежи. По упомянутым опросам, 10 % из нее (т. е., из группы 18-24 года), а также 23 % в группе 25-34 года собирались голосовать за блок A/Par/Pro. Почему? Думаю, важная причина – то, что «Прогрессивные», в каком-то смысле, «перезеленили зеленых». Они стали лидерами по теме борьбы против глобального потепления и организовали акции протеста, актуальные именно для молодежи. Также они – наиболее терпимая к русским из «латышских» партий. Одного русскоязычного кандидата – Антонину Ненашеву – «Прогрессивные» продвинули на проходное место в списке. Многое ли это значит на деле? «Прогрессивные» выступают за некоторые шаги навстречу нелатышам – за право голоса для неграждан на местных выборах. Но «Для Развития» и «За» – если либералы, то не по национальной тематике, и это видно не только в вопросе неграждан. Их кандидат в премьеры Артис Пабрикс называет латвийских легионеров СС «героями». Ни одна из частей коалиции A/Par/Pro не выступает за право учиться на родном языке. Треть электората этого списка считает неприемлемым для своих партий общаться с обществом на русском языке – даже наряду с латышским.

В условиях, когда «Согласие» взяло в список перебежчиков из Национального объединения и Новой консервативной партии, ждать его активности по «русской повестке» трудно. Отстаивать специфические интересы нелатышей придется нам, Русскому союзу Латвии. Для РСЛ выборы принесли умеренный успех – восстановленное представительство в думе.

Поэтому под конец позволю себе несколько слов о депутатах РСЛ – Мирославе Митрофанове (1966), Якове Плинере (1946), Владимире Бузаеве (1951) и мне (1984). Трое родились в Латвии, Бузаев живет в ней с 1952 года. Трое уже имеют опыт в Рижской думе, а Митрофанов депутатствовал во втором по величине городе страны, Даугавпилсе (и в Европарламенте). Трое – все, кроме меня, – были депутатами парламента в период 1998-2010 гг. Лидер списка Митрофанов – биолог и журналист, Плинер – доктор педагогики, Бузаев – кандидат технических наук, я – дважды магистр права. Все – организаторы борьбы за русские школы как в 2003-2005 годах, так и при нынешнем наступлении на них, с 2017 года.

Александр Кузьмин: «Рижские выборы с русской точки зрения»