«Baltenlager» (пересыльный лагерь для балтийских немцев), Позен (Познань), 1940 год

80 лет назад – 18 ноября 1939 года – в речи по случаю празднования 21-й годовщины провозглашения Латвийской Республики президент Латвии Карлис Улманис пообещал, что страна станет более национальной, более латышской. Это было связано с репатриацией этнических немцев.

Как известно, 6 октября 1939 года Адольф Гитлер, выступая с речью перед германским рейхстагом, призвал прибалтийских немцев переселиться в Третий Рейх. Тогда фюрер отметил, что акция будет проводится для того, чтобы переселить в Третий Рейх немцев, которые «разбросаны по всему миру». Немецкие общественные организации в Латвии тут же стали составлять списки потенциальных переселенцев.

7 октября германский посол Ганс Ульрих фон Котце посетил министра иностранных дел Латвии Вилхелмса Мунтерса и достиг принципиального согласия по проблеме репатриации. 10 октября 1939 года рижская газета «Сегодня вечером» сообщила: «Немецкое меньшинство Латвии вот уже в течение трех дней живет под знаком сплошных сборов к отъезду…». По словам автора этой заметки, сборы выражались в частности в том, что «тысячи чемоданов были раскуплены в течение нескольких часов».

30 октября 1939 года Латвия и Германия заключили договор о перемещении граждан Латвии немецкой национальности в Германию. Речь шла о судьбе немалого количества людей – только в Риге почти каждый десятый житель города был немцем.

Репатриация немцев из Латвии в 1939-40 годы

Репатриация немцев из Латвии в 1939-40 годы

С радостью ли уезжали они из Латвии на историческую родину – в «Фатерлянд»? Вот в какой атмосфере, согласно данным газеты «Сегодня», происходило отплытие одного из первых пароходов: «Собравшаяся на набережной публика молча провожала своих родных и близких».

При изучении документов и выступлений латвийских политиков создается впечатление, что позиция властей по отношению к остзейским немцам быстро менялась. Сопоставим. Еще в начале октября 1939 года министр образования Юлийс Аушкапс заявил: «Каждого лояльного гражданина, какой бы национальности он ни был, который Латвию считает своим государством и отечеством, мы считаем таким же полноправным гражданином, как и латыша».

30 октября, сразу после подписания латвийско-германского договора о перемещении этнических немцев Латвии в Германию, газета «Сегодня вечером» так изложила оценку ситуации министром юстиции Латвии Херманисом Апситисом:

«Каждый хозяин рад, когда он может у себя один – без мешающих совладельцев и компаньонов – хозяйничать, и такое чувство можем испытывать и мы в тот момент, когда освободили многих компаньонов в нашем государственном и народном хозяйстве. Не одно осложнение и трудность мы пережили из-за небольшого немецкого меньшинства».

Формально репатриация была делом добровольным. Но зададимся вопросом – как могли реагировать латвийские немцы на высказывание Херманиса Апситиса или, например, на такую информацию в прессе: «…немецкая национальная группа выступает из общности Латвийского государства»?

Репатриация немцев уже шла полным ходом, когда президент Латвии Карлис Улманис 18 ноября 1939 года при праздновании 21-й годовщины провозглашения ЛР в своей речи заявил: «Наше государство и наша государственная жизнь станут еще более национальными, латышскими. Переселение немцев таит в себе хозяйственные осложнения не только для них, но и в еще большей мере для нашего государства. Но в политическом отношении оно вносит ясность. Наша политическая жизнь от этого только выиграет». Такой вот прощальный привет от президента тем, кто навсегда уезжал из Латвии.

Подписав дополнительный протокол к латвийско-германскому договору, Германия согласилась на ограничения вывоза имущества переселенцев. Ведь в этом протоколе имелся длинный список вещей, которые нельзя было брать с собой. Условия были суровыми – переселенцам запрещалось вывозить латвийские деньги свыше 50 латов на человека и иностранную валюту, ценные бумаги, оружие, амуницию, призматические бинокли, автомобили, сельскохозяйственные машины, оборудование врачебных кабинетов и многое другое.

Хорошо там, где нас нет: как балтийские немцы Гитлеру поверили >>>

Ситуацию красноречиво характеризуют несколько строчек из дневника французского дипломата Жана де Боссе. 16 ноября 1939 года он написал: «Таможня по-прежнему задерживает архивы, ценные бумаги и драгоценности. Рассказывают, что одна женщина спрятала свои бриллианты на дне банки с вареньем. К несчастью, когда она приехала в Германию, варенье отобрали».

Сегодня историки спорят, что послужило причиной «добровольного» переселения в Фатерлянд – страх из-за сложившейся геополитической ситуации, поддержка частью балтийских немцев идей национал-социализма или другие факторы. Порой звучат утверждения, что во всем виноваты нацистская Германия и сталинский СССР и от Латвии ничего не зависело. 

Обратим внимание на то, как вела себя прогерманская латвийская пресса. Сторонники репатриации внушали балтийским немцам: в Латвии закроются немецкие учреждения, и те, кто останется, вынуждены будут ассимилироваться. И действительно, после начала репатриации в стране стали закрываться немецкие культурные общества, газеты, школы. Были запрещены даже богослужения на немецком языке.

30 октября 1939 года, в день подписания латвийско-германского договора, в латвийской прессе уже появилась информация: просветительный отдел Рижской городской управы примет в свое ведение помещения немецких школ. Министр внутренних дел страны Корнелийс Вейтманис 20 декабря 1939 года заявил, что «…после 16 декабря в Латвии не существует группы немецкой народности […] В нашей стране больше нет немцев».

На самом же деле немцы в Латвии оставались. И что мешало государству сохранить немецкое национальное меньшинство, объявить, что в соответствии с латвийским законодательством меньшинства – в том числе и немцы – имеют право на свои школы и культурные учреждения? И не регулировать, на каком языке надо молиться Богу. Сегодня в исторической литературе об этой проблеме говорится крайне редко.

Карта переселения прибалтийских немцев, 1939 год

Карта переселения прибалтийских немцев, 1939 год

Думается, часть немцев уехали именно потому, что перед ними стоял сложный выбор – отъезд или ассимиляция. В результате уже в 1939 году Латвию покинули почти 50 тысяч человек. Отъезд продолжился и в 1940–1941 годах.

Чтобы отмежеваться от немецких корней, в стране стали менять немецкие фамилии на латышские. К примеру, тот же министр Корнелийс Вейтманис в 1940 году сменил фамилию и стал Вейдниексом. 

И еще один аспект. Выиграла ли Латвия от отъезда большинства немцев? И выиграли ли сами представители немецкой общины?

Напомним, что многих немцев поселили не в Германии, а в колонизируемой немцами западной части Польши. В домах, конфискованных у поляков и у отправленных в гетто и концлагеря евреев. Репатриантов из Латвии делили по сортам и лишь менее 10 процентов из них получили право поселиться в Германии.

А остальным в конце 1944–1945 годов снова пришлось «репатриироваться» – уезжать и из Польши, причем в куда менее комфортных условиях. Конечно, судьбу их можно считать печальной – в проигравшей войну Германии они никому не были нужны.

Что касается Латвии, то сегодня можно встретить и такое утверждение –  репатриация немцев стала для Латвии потерей. С этим можно согласиться. Мало того, что уезжали люди образованные, среди которых было много хороших специалистов – врачей, юристов, фармацевтов, инженеров.

Представим себе сегодняшнюю Латвию с сильной немецкой общиной, которая лоббирует в Германии ее интересы и активно развивает бизнес между двумя странами. Очевидно, что Латвийская Республика была бы богаче. Как говорится, что имеем – не храним, потерявши – плачем.

Александр Гурин

https://lv.baltnews.com/Saeima_elections/20191118/1023504316/Dobrovolnaya-repatriatsiya-kak-Latviya-svoikh-etnicheskikh-nemtsev-provozhala.html?fbclid=IwAR0XxPTktKInDxFUrO6v8ufL1rWgqQ1SalWKCne9C4Tzxs7TQWMkAy89Oxo