В деле навязывания детским садам латышской программы Сейм Латвии проявил жуткую непоследовательность: сначала убрал его из повестки дня, затем – одобрил во втором чтении. Своими мыслями об этом правозащитник Александр Кузьмин поделился на Baltnews с социологом А. Солопенко.

РСЛ напоминает, что после получения письма от комиссара ОБСЕ Ламберто Заньера, в котором он вступился за детские сады нацменьшинств, Сейм решил убрать этот законопроект из повестки дня. К сожалению, это было временным явлением: во втором чтении законопроект был одобрен.

С чем еще могло быть связано данное решение, порталу Baltnews рассказал секретарь Латвийского комитета по правам человека (ЛКПЧ) Александр Кузьмин. Небольшое уточнение: интервью было сделано до прохождения второго чтения.

– Г-н Кузьмин, известно, что Латвийский комитет по правам человека отправил письмо комиссару ОБСЕ, которое касается планов Сейма изменить закон об образовании. После этого последовал ответ Сейму Латвии. Скажите, что же такое написал ЛКПЧ, что комиссару ОБСЕ пришлось реагировать?

– Да, 27-го января ЛКПЧ отправил комиссару ОБСЕ письмо, где рассказал о том, что Сейм собирается сделать с детскими садами нацменьшинств. Как вы помните, на парламентской комиссии обсуждался этот вопрос. В предлагаемом законопроекте говорилось, что в каждом детсаду, по запросу родителей, должна быть открыта латышская программа. Естественно, для маленьких детских садов это стало бы проблемой.

Однако во втором чтении комиссия одобрила еще более жесткий вариант, что в каждом муниципальном детском саду должны быть латышские программы, независимо от того, просят этого родители или нет.

Конечно, оппозиция вносила поправки, чтобы при наличии спроса функционировали и программы для нацменьшинств, но комиссия их заблокировала. И 6-го февраля этот законопроект должен был рассматриваться во втором чтении на пленарном заседании Сейма.

Обо всем этом мы и сообщали комиссару ОБСЕ, предоставив ему в том числе и перевод предлагающихся поправок. Также мы указали, что это вещь срочная. Думаю, это и сыграло определенную роль. Ведь уже через три дня после отправки нашего письма комиссар ОБСЕ послал ответное письмо спикеру Сейма Инаре Мурниеце и министру иностранных дел Эдгару Ринкевичу.

– И что же было в его ответном письме?

– Комиссар поделился своими соображениям, указав на важность вопросов образования. Причем как для интеграции Латвии, так и для двусторонних отношений со странами, с которыми связаны своим происхождением проживающие в республике нацменьшинства.

Еще верховный комиссар ОБСЕ по нацменьшинствам Ламберто Заньер указал, что поддерживает изучение латышского языка, но выразил озабоченность, что эти поправки могут сократить возможности для обучения детей из среды нацменьшинств.

Вследствие этого он призвал включить защитные механизмы, чтобы дать возможность детям нацменьшинств и далее получать образование на своем родном языке, если этого хотят родители.

Комиссар предлагал конкретно включить в закон положение, которое требовало бы от самоуправлений обеспечить дошкольные программы в детских садах на языке меньшинств, при наличии достаточного спроса.

При этом он сослался на рекомендации своего ведомства, которые указывают, что первые годы обучения – ключевые. Поэтому для ребенка идеально, если дошкольное образование будет на родном языке. В свою очередь, государство должно создать для этого возможности и условия.

То есть комиссар ОБСЕ открытым текстом вступился за права нацменьшинств и указал, что реформы должны разрабатываться лишь после консультаций с самими национальными меньшинствами и вводиться постепенно.

– После получения Сеймом этого письма данный законопроект из повестки дня был убран. На ваш взгляд, в чем причина?

– Комиссар ОБСЕ выступал с критикой Латвии и по школам, но я не могу сказать, присылал ли он подобные письма. Мы во многом не знаем переписки комиссара с государством, так как она обычно засекречена.

И после его визита в какую-то страну лишь через несколько месяцев в его отчете за полгода можно найти какие-то упоминания о проблемах в этих странах. Но я все же думаю, что его письмо повлияло на позицию Сейма.

Главное здесь, что оно было отправлено не только в МИД, но и в парламент Латвии и стало открытым. То есть оно стало доступным на заседании комиссии, депутаты его увидели и могли распространить.

В связи с этим критику не удалось замолчать, как это делает МИД, который обычно не публикует письма от международных инстанций, где они выказывают озабоченность ситуацией в Латвии с правами нацменьшинств.

Также немаловажно и то, что и мы обратились к комиссару вовремя, до того, как эта ужесточенная версия законопроекта появилась на заседании парламента. Так что письмо определенно сыграло свою роль.

Но мне кажется, что на позицию Сейма повлияла и начинающаяся кампания по выборам в Рижскую думу. Слишком уж это политический вопрос, который перед выборами, видимо, в правительстве решили не поднимать.

– А могут ли международные организации оказать давление на Латвию? Ведь ЛКПЧ постоянно пишет им разные письма о том, что происходит в сфере защиты прав нацменьшинств.

– Да, мы часто пишем подобные письма в международные инстанции. Мы обращались в Европарламент, ОБСЕ, Совет Европы и ООН. С нашей подачи Комитет по ликвидации расовой дискриминации ООН конкретно призывал Латвию пересмотреть поправки 2018-го года к закону об образовании.

Кроме этого, мы сообщали ему и о ситуации с детскими садами, когда были приняты изменения в правила Кабинета министров. Эти изменения сводились к тому, что учеба в старших группах должна вестись тоже в основном на латышском языке.

Еще мы регулярно обращались к специальным докладчикам ООН по образованию и правам меньшинств. Они не просто писали письма в МИД, но и привлекали других докладчиков. Например, по свободе слова, когда речь шла о расплывчатых поправках о лояльности учителей.

К правительству Латвии обратился и докладчик ООН по борьбе с расизмом. Собственно говоря, это был вопиющий случай, когда четыре докладчика ООН обращали свое внимание на одну страну.

МИДу и правительству Латвии пришлось отвечать на эти письма, что, думаю, не доставило им большого удовольствия. Кроме этого наши письма и ответы организаций мы прилагаем к иску в Конституционный суд (КС) по детским садам, поданному осенью прошлого года. Мы имеем право использовать эти аргументы в КС. Так что и это письмо комиссара ОБСЕ мы приложим к делу.

К сожалению, обязать что-то сделать Латвию эти международные организации не могут, такое право есть только у Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ). Поэтому я призываю людей, у которых есть дети в первых – девятых классах, подписаться под нашим иском в ЕСПЧ по поводу принятой школьной реформы, запущенной с 1-го сентября.

Мы призываем людей подавать эти иски до 29-го февраля, так как поданные позже могут и отклонить, ссылаясь на пропуск сроков. Но если жалоб будет больше, то есть шанс, что ЕСПЧ станет рассматривать их быстрее.

– Если мы все же вернемся к поправкам о детских садах, некоторые партии постоянно говорят о необходимости перевода всего образования на латышский язык. Что нужно сделать, чтобы они опять не появились в повестке дня Сейма?

– Думаю, это будет зависеть от настроения в обществе, которое в первую очередь определят результаты выборов в Рижскую думу. Ведь эти поправки оказались изъяты в том числе и потому, что объединение «Для развития/За!», входящее в правительство, отказалось поддержать их.

В связи с этим то, каких политических сил в Рижской думе будет больше, выступающих за тотальную латышизацию – или нет, и определит, станут ли эти поправки продвигаться дальше.

Так что противникам поправок надо показать свою активность как во время выборов, так и на акциях протеста, чтобы власти знали, что на русские школы и детские сады есть спрос.

Кроме этого, необходимо формировать атмосферу и на европейском уровне. Сейчас Евросоюз требует соблюдения демократических ценностей от Польши и Венгрии, однако нужно, чтобы этот принцип применялся и к Латвии и Эстонии.

У Евросоюза есть такие возможности, но они плохо работают, потому чтобы все остальные страны поддержали такое решение. То есть здесь должен быть консенсус: ведь если все страны согласятся на применение каких-то мер к одному государству, то тогда это произойдет. Однако Польша и Венгрия явно будут защищать друг друга, да и Латвия с Эстонией, судя по всему, тоже.

Однако я думаю, что ситуация может измениться в связи с сокращением финансирования из еврофондов. Кроме того, я считаю важным разговаривать и с латышской аудиторией. Ее надо убеждать в необходимости использования всего потенциала латвийского общества.

Исключая нацменьшинства, Латвия теряет многочисленные возможности, сокращает и без того тающую демографию и получает лишние трения в обществе. А они явно не нужны и не способствуют привлечению ни людей, ни инвестиций.

В противном же случае русской общине Латвии следует ожидать постепенных ежевыборных наступлений. Электорат Национального объединения, да и Новой консервативной партии, твердо выступает за перевод всех русских школ и детских садов на латышский язык и целенаправленно ходит на выборы. Поэтому эти партии станут постоянно придумывать что-нибудь еще, ущемляющее права нацменьшинств, чтобы к следующим выборам привлечь своих избирателей.

– После получения Сеймом этого письма данный законопроект из повестки дня был убран. На ваш взгляд, в чем причина?

– Конечно, очень печально, что он все же оказался в повестке дня Сейма и большинством голосов депутатов был принят во втором чтении. Возможно, здесь был какой-то торг перед муниципальными выборам, и «Для развития/ За!» решило отступить. Однако хочу сказать, что мы это так не оставим.

Сейчас ЛКПЧ готовит новое сообщение комиссару ОБСЕ. Естественно, мы расскажем о продвижении этого законопроекта, а также и о попытках ограничить телевещание на русском языке, что предлагает президент Левитс, и других резонансных делах, как, например, деле Александра Гапоненко.