Совет общественных организаций Латвии

К 75-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне с нацистской Германией. Я — латышский солдат (Андрей Храмцов, 11.10.2002)

Фото автора

Чем дальше от нас октябрь 1944-го, тем больше кривотолков вокруг одного из важных событий Великой Отечественной войны — освобождения Риги. И тем меньше остается людей, которые могут рассказать, как это было на самом деле. Как встречали Красную армию в столице Латвии и как ждали ее.

Вот договорились ветераны встретиться в Доме культуры ВЭФ, отметить 58-ю годовщину освобождения Риги в своем кругу. Многие пришли. Да вот беда: тех, кто брал столицу 13 октября 1944-го, не было вовсе. Слишком мало их осталось, живых свидетелей этого события. А те, кто есть, зачастую без посторонней помощи уж и прийти не могут — годы берут свое. Да и желания показываться лишний раз с орденами на улице не хочется. Ведь это тогда они были героями. А теперь, согласно новейшей истории Латвии, они не освободители, а «оккупанты». Даже, бывает, звонят по телефону радетели национальной идеи, угрожают. Нет для них покоя, пока живы освободители Риги.

Бирута Яновна Чаша — тоже одна из «оккупантов». Хотя родилась здесь еще в «первую независимость» и с полным правом владеет синим паспортом. «Виновата» она в том, что воевала медсестрой в составе 130-го ордена Суворова Латышском стрелковом корпусе, сформированном сплошь из уроженцев Латвии. Она освобождала Ригу. И прекрасно помнит эти дни.

– Пускай не врут те, кто сейчас говорит, что Ригу в 44-м оккупировали. Хороша оккупация, если красноармейцев встречали цветами! А около памятника Свободы кто-то из встречавших нас рижан даже красный флаг установил. И сразу после освобождения города можно было гулять по улицам, не боясь, что тебе в спину выстрелят. Это ведь было! Зачем теперь кому-то нужно врать?

Родимый город

Бирута Яновна совершенно не соответствует образу нынешнего положительного латвийского героя. Перед войной работала в милиции. После войны 25 лет преподавала в университете историю коммунизма. Ну за войну среди «иконостаса» на ее парадном костюме красуется орден Красной Звезды. Это за Старую Руссу. Бои были тяжелые, потерь много, как никогда. Бирута Яновна на своих плечах вынесла с поля боя и спасла жизни десяткам раненых. А сколько их всего было за четыре тяжких военных года, уж и не упомнить.

– Мы, 130-й корпус, к столице с тяжелыми боями подходили. То наступали, то, наоборот, враг нас давил. Но то радостные бои были: родной дом от мрази освобождали все-таки. Так и дошли до левой стороны Даугавы. Водрузили там красный флаг на одно из зданий, что стояло близ теперешней гостиницы «Рэдиссон». Остановились, ждем приказа о продолжении наступления. А его нет и нет. Потом приходит известие: город взят, обошлись без нас. Оказалось, город с обратной стороны захватили другие части Красной армии. Десантники на амфибиях высадились на берегу Кишэзерса и молниеносным ударом выбили немцев из Риги. После того, как мы дошли до левобережья Даугавы, входившей в 130-й корпус 308-й латышской стрелковой дивизии присвоили почетное наименование «краснознаменной».

Когда вошли в город, я аж обалдела: все точно так же, как было перед войной. Практически никаких разрушений: те же дома, улицы и площади. Тот же булыжник и та же Домская площадь! Если бы не наши десантники, в битве за город камня на камне от Риги не осталось бы.

Всем латышам дали отпуск и разрешили остаться в столице на 5-6 дней. Конечно, мы все сразу по родственникам, друзьям разошлись праздновать. Вроде счастье — я маму свою живой встретила. А с другой стороны, горько: стольких недосчитались после немецкой оккупации… Фашисты, отступая, моего младшего братишку взяли с собой. Во вспомогательные войска определили его. Там-то он и погиб. А ему даже 16 лет не исполнилось…

За ягодами

– Немного обидно, что не мы всю Ригу полностью освободили. Я на это очень надеялась. Тем более, мне это пообещал сам командующий 2-м Прибалтийским фронтом Еременко. Сама его видела. Как-то бои немного стихли, пошла я в лес по ягоды — самый сезон. Собираю потихоньку в кустарнике и тут какой-то генерал идет. Думаю, лучше уйти, чего лишний раз на глаза начальству попадаться? Только шаг ступила, а он мне: «Солдат, не уходи!» Стою и думаю: «Вот получу сейчас за свои ягодки». А он тем временем подходит все ближе. Смотрю на него, ба! — да это сам Еременко! Оробела. Но ничего, постояли, поговорили. Он и говорит, «возьмем с твоими латышами Ригу, приду к тебе чай домой попить. Пригласишь?» Ну конечно! Ведь всю войну ждала, когда вернусь в свой город!

Лицом к лицу с легионерами

201-ю латышскую стрелковую дивизию сформировали в августе 1941-го. После 3-месячной подготовки бросили на защиту Москвы. Бирута Яновна говорит, что воевали прибалты очень хорошо. В конце 1942-го за стойкость ее переименовали в 43-ю гвардейскую. Звание «гвардейская» значит очень много. И латыши не подкачали.

– После того как отгуляли в Риге, нас бросили в Курземский котел. Тяжелейшие бои там были. Враг знал, что позади море и отступать некуда. В Курляндии нам пришлось столкнуться с легионерами. Сейчас из них делают героев, борцов за независимость Латвии. Но какие же они, к черту, борцы за свободу, если принимали присягу, в которой черным по белому было написано, что легионер обязуется отдать все силы на службу Германии и Гитлеру?! Это получается, сейчас фюрер вдруг стал освободителем Латвии?! Да, мы тоже принимали присягу. И давали клятву верности советскому народу. Но служить Сталину не обязывались. Вот так!

Сейчас говорят, что легионеры с одной стороны и красные латышские части с другой отказывались воевать друг с другом. Это вранье! В бою национальность у врага спрашивать не будешь. И стреляешь по всем подряд. Ведь если не ты их, так они тебя. И ненавидели мы их даже сильнее немцев. Были на то у нас причины…

Фронтовое счастье

Не раз подмечено, что женщина и война вещи чуждые. Женщина дает жизнь, война ее отбирает. Бирута Яновна никогда не хотела быть военным человеком и даже к медицине душа не лежала. Перед самой войной увидела на спортивных соревнованиях, как парень ладонь себе порезал шипом от беговых тапочек. Рана была не самой страшной, но от вида крови Бирута упала в обморок. А на войне… Первый бой медсестра Бирута Чаша приняла под Москвой, в Мытищах. Мороз — 42 градуса. Раненые с оторванными конечностями один за другим поступают. И никто не спрашивает, как ты себя чувствуешь, не мутит ли от вида крови?

– С того дня, как освободили Ригу, прошло 58 лет. Большой срок. Но даже сейчас, стоит мне закрыть глаза, я вижу войну. Слышу взрывы. Но чувство страха на войне постепенно атрофируется. Вокруг пули свистят, а ты вперед прорываешься. Рядом бабахнет, а ты очухаешься, лежишь и думаешь: я еще жива или нет? И удивляешься тем маленьким случайностям, которые спасли тебе жизнь.

Уже в Латвии я между боями отправилась из части прогуляться. Иду, смотрю, небольшой табун лошадей пасется на лугу. Дай, думаю, обойду их, посмотрю вблизи. Подошла поближе и тут… слышу свист приближающегося снаряда. Сам он не виден, но за ним остается такой желтоватый распоротый воздух. Только и успела плюхнуться на землю. Взрыв — и половина лошадей лежит замертво. Заслонили они меня телами своими. Кабы не мое любопытство к животным, так и не жить бы мне. Меня привезли в часть с сильнейшей контузией. Я несколько дней ничего не слышала…

Вот, вы спрашиваете, что такое фронтовое счастье? Тем, кто там не был, этого и не понять. Счастье, это когда бой замирает хоть на секундочку. Счастье — услышать пение птиц в прифронтовом лесу. Даже вкусно поесть — тоже счастье. Но самое большое счастье — это остаться живым. А еще лучше — не воевать.

https://rus.delfi.lv/archive/ya-latyshskij-soldat.d?id=4076377&all=true

Sorry, Comments are closed.

Рубрики

Архивы