В XIX веке русские чиновники отлично умели решать языковые вопросы. Делали это просто и ненавязчиво, в основном задействуя рычаги экономического влияния. Известно, что Прибалтийский край считался вотчиной немцев, даром что часть России. Немецкий язык пользовался всеми правами средства административной коммуникации. Остзейские землевладельцы издавна привыкли самостоятельно решать многие проблемы, а если не получалось, то царь помогал. Но кое в чём всё же приходилось идти на уступки.

Был такой чиновник — Николай Александрович Качалов. Опытный и искусный в финансово-таможенных делах. Человек честный и неподкупный, что неоднократно доказывал своей службой. В 1869 году являлся губернатором Архангельска, а в следующем 1870 году по милости Михаила Христофоровича Рейтерна, оценивший его организационные таланты, уже занял должность начальника департамента таможенных сборов. И был командирован в Ригу, в которой велись активные работы по усовершенствованию портовой инфраструктуры.

Порт для города — как лёгкие, даже больше. Особенно если это порт на Балтийском море. Городские власти и рижское купечество не жалели средств на улучшение порта — углубляли фарватер, строили новые дамбы. В связи с острой нехваткой денег магистратом было принято самое нехитрое решение — обложить налогами торговлю. Среди рижских торговцев однялся ропот, пока не переходящий в стон, но весьма близкий к этому. Николай Александрович Качалин по приезде тотчас столкнулся с этой проблемой, приняв жалобы от торговых людей на произвол городского чиновничества.

Ещё раньше, едва он занял ключевую должность в таможенном управлении, он столкнулся с особенностью прибалтийских писем. Они практически все приходили на немецком. Так исполнялось старое правило об особом статусе немецкой языковой культуры в Прибалтийском крае. Остзейцы не считали нужным писать на каком-либо другом языке. Не все в таможенном департаменте понимали немецкий язык, поэтому руководству часто приходилось прибегать к помощи переводчиков, которые не всегда были под рукой. К тому же в таможне и без того много бумажной работы. Понимая, что у чиновников были и другие насущные дела помимо разбора иноязычных посланий, Николай Александрович Качалов лично ввёл негласное правило: письма, которые приходят на немецком, оставлять без рассмотрения как можно дольше, а письма, которые приходят на русском, читать быстро, меры принимать сразу. Это возымело действие. Немцам в Риге, Ревеле и других городах Прибалтики пришлось или искать переводчика, или переходить на в целом хорошо известный им русский. Это был эффективный способ решения языкового вопроса.

Поэтому когда Качалов прибыл в Ригу, у него уже сформировался соответствующий образ остзейцев. Впрочем, Николай Александрович на встрече в старом здании таможни (скорее всего, в Больдер-Аа) от души похвалил рижские городские власти, отметив, что они борются за общие интересы торговли. В целом благоустройство дамб и пристаней вызвало хвалебный отклик главного таможенника Российской империи. Но эти преобразования зачастую происходили за счёт торговцев, которые страдали от непосильного налогового гнёта.

Качалов задал вопрос залу: как быть. В ответ он услышал: мы бы и рады осуществить проект грандиозного преобразования Рижского порта, да деньги нужны. А взять их можно только из внутренних резервов. То есть налоговых сборов. Николай Александрович полуутвердительно покачал головой. Решение уже созрело. Тут же, в зале, он взял с делегатов клятву о том, что они готовы признать, что Рига — русский город, и на его территории действует административно-политическое законодательство Российской империи. И стоит более активно налаживать сотрудничество с городами России, а не с немецкими городами. Остзейцы радостно закивали. Клятва была дана. Ещё бы — на кону было два миллиона рублей, деньги по тем временам весьма внушительные.

Когда министр финансов Рейтерн узнал о запрашиваемой сумме, он недовольно хмыкнул (хоть и сам из известного рода прибалтийских немцев), но, узнав о перспективах (в том числе строительство железнодорожной ветки к рижскому порту), согласился ходатайствовать перед царём о выделении субсидий. Так удалось продолжить и завершить важную работу по модернизации портового комплекса и построить новое здание таможни. А немецкие торговцы и градоначальники клятву сдержали и переориентировали свои самые прибыльные проекты на Россию. Вот так удалось Николаю Александровичу Качалову приручить остзейцев. Уговор оказался дороже денег, но в итоге в деньгах выиграли все.

Александр Филей