Памятник Петру I в Риге, 1910 год

310 лет назад – 27 октября 1709 года – русские войска начали осаду Риги. Могло показаться, что все напоминает события примерно полувековой давности, когда Ригу осаждало войско отца Петра I, царя Алексея Михайловича. Но на сей раз ситуация была совершенно иной. Почему?

Повторюсь, 310 лет назад – в 1709 году – внешне все выглядело так, словно происходит повторение пройденного. Даже причины двух войн вроде бы имели отдаленное сходство: и в том, и в другом случае они были связаны с пожеланиями Польши.

Ведь в 1656 году войско царя Алексея Михайловича вступило в Лифляндию, чтобы помочь Речи Посполитой после того, как шведский король Карл X Густав вторгся в эту страну и занял Варшаву. То есть тогда Москва, начав войну против Швеции, оказывала Речи Посполитой услугу, так как вынуждала шведов держать часть войск в Лифляндии, тем самым не давая им усилиться в Польше.

А на рубеже XVIII столетия молодой русский царь Петр I согласился вступить в войну на стороне антишведской коалиции после того, как в Москве побывало посольство польского короля Августа II. В его состав входил и лифляндский дворянин Иоганн Рейнгольд Паткуль. Именно красноречивый Паткуль, адвокат по образованию, сумел убедить колебавшегося царя примкнуть к антишведской коалиции. Итак, пусть не ради Польши, но по ее инициативе, Россия вновь оказалась в состоянии войны со Швецией.

В 1709 году начало осады Риги на удивление напоминало предшествующие военные действия. Как и во время первой осады, рижане и шведский гарнизон не успели вырубить загородные сады, и деревья могли стать укрытием для русских солдат.

29 октября 1709 года рижский обыватель Иоаким Гельмс написал в своем дневнике, что уже после начала осады шведы озаботились уничтожением загородных садов: «Его превосходительство господин генерал-губернатор Нильс Штремберг приказал зажечь все дома и сады, находившиеся вне форштадта, а также был отдан приказ жителям форштадта разрушать свои дома и приводить в безопасность то, чего не хотели предавать огню».

Впрочем, по свидетельству этого рижанина, пока шведы были озабочены уничтожением загородных садов и домов, русские чуть было ни захватили город с ходу: «После обеда было сделано из Коброн-шанца шесть выстрелов, убивших только одного из неприятелей. Также и неприятель тоже после обеда намеревался напасть врасплох на форштадт и едва не ворвался в Раунасские ворота; в этой схватке пали двое наших. Это произвело большой страх между форштадтскими жителями и всякий бежал в город».

Репродукция гравюры XVIII века с изображением города Риги

РИА Новости
Репродукция гравюры XVIII века с изображением города Риги

9 ноября 1709 года к русским войскам прибыл царь Петр I. Он лично сделал три выстрела из пушки в сторону укреплений. Попал или нет – споры об этом идут до сих пор. В тот же день, как писал Гельмс, «…вечером в 9 часов, прибыли различные неприятельские струги с провиантом и орудиями; наши это увидели при ярком свете луны, и вслед за тем, чтобы помешать причаливать, открыли учащенную пальбу, но без успеха». Гельмс не уточнил, что прибыли не просто пушки, а тяжелая артиллерия – осадные орудия, необходимые для взятия крепостей.

Русские строили земляные укрепления, устанавливали пушки. Как уже говорилось, все казалось схожим с событиями 1656 года, но на самом деле и политическая, и военная ситуация были совершенно иными. В Первую Северную войну, в 1656 году, шведский генерал-губернатор призвал лифляндских дворян ехать в Ригу вместе со своими слугами и защищать город от иноземных войск. Часть дворян проигнорировали призыв, однако все же число защитников Риги увеличилось на несколько сот человек. А вот в 1709 году нашлись лифляндские дворяне, которые поддерживали русских.

Вид и план осады Риги 14 июля 1710 года. Иллюстрация «Книги Марсовой» А.-М. Малэ (2-е издание). Оттиск второй половины XVIII века

Вид и план осады Риги 14 июля 1710 года. Иллюстрация «Книги Марсовой» А.-М. Малэ (2-е издание). Оттиск второй половины XVIII века

Знатный барон

Вновь обратимся к дневнику Иоакима Гельмса, который скрупулезно фиксировал события от начала осады до капитуляции города. Он писал, что, когда рижский гарнизон, наконец, сдался, то командующий российской армией генерал-фельдмаршал Борис Петрович Шереметев в июле 1710 года торжественно въехал в Ригу вместе с одним из лидеров лифляндского дворянства.

Вот как описывалось Гельмсом это событие: «В 11 часов начался въезд: впереди ехали двое знатных гренадерских офицеров, у которых на шапках был прикреплен драгоценный камень; за ними следовали 38 пар гренадеров верхами и с обнаженными шпагами в руках; у них точно также на шапках было прикреплено по прекрасному богемскому камню. За ними следовали 16 слуг знатных господ верхами <…>.

За ними ехало дворянство точно также верхом и с обнаженными шпагами в руке. Их предводителем был господин барон и полковник фон Менген. Затем ехали верхом три знатных генерала, а за ними придворная гвардия генерал-фельдмаршала, состоявшая из семидесяти двух человек, одетых в желтое; затем ехала коляска с важными господами и наконец генерал-фельдмаршал Шереметев в собственной и богато вызолоченной коляске, запряженной шестью белыми и гнедыми конями; с ним сидел барон фон Левенвольде».

Итак, лифляндский барон фон Левенвольде оказался самой приближенной к командующему персоной. За что же он удостоился такой чести и кто он вообще такой?

Лифляндский дворянин Герхард Иоганн фон Левенвольде служил в шведской армии, был майором в рижском гарнизоне. Когда шведский король стал проводить редукцию (изъятие поместий у немецких дворян Лифляндии – прим. автора) и конфисковал земли барона, Левенвольде покинул родину и стал ближайшим сподвижником Иоганна Рейнгольда Паткуля, политического эмигранта, лидера антишведской оппозиции. Того самого Паткуля, который, борясь против редукции, вошел в доверие к польскому королю Августу II и призвал его воевать со Швецией, а затем приехал в Москву и уговорил Петра I примкнуть к антишведской коалиции.

Шведам удалось, в результате предательства Августа II, в 1707 году арестовать и казнить Паткуля. После чего роль главного защитника интересов лифляндских дворян перешла к его сподвижнику Герхарду Левенвольде. После взятия Риги тайный советник (чин соответствовал армейскому генерал-лейтенанту — прим. автора) фон Левенвольде был назначен российским главноуполномоченным в Лифляндии и Эстляндии.

Репродукция портрета Петра I

РИА Новости
Репродукция портрета Петра I

Поддержка местного дворянства

Итак, в 1709–1710 годах русская армия в Лифляндии была сильна не только благодаря реформам Петра I, значительно повысившим ее боеспособность, но и благодаря поддержке части местного дворянства.

Существовал, впрочем, еще один фактор, даже более существенный, который позволил Петру Великому совершить то, что не смог сделать его отец, – занять крепость Ригу.

Царь Алексей Михайлович вступил в Лифляндию после того, как Швеция одержала в Польше ряд побед. При Петре I все было иначе: русская армия сначала разгромила шведов под Полтавой и только затем отправилась осаждать Ригу.

Почему же осада Риги стала необходимой? По договоренности с польским королем Августом II, Россия должна была вернуть себе устье реки Невы. Именно вернуть: здесь столетиями была русская земля, отнятая шведами в Смутное для Руси время – в начале XVII века. А поляки вернули бы себе Ригу, отнятую у них шведами осенью 1621 года. Однако в 1706 году зачинщик Северной войны Август II после ряда неудач предал Россию и втайне от Петра I заключил сепаратный мир со Швецией.

Таким образом, русские остались один на один со шведами, но в генеральном сражении под Полтавой сокрушили неприятеля во главе с королем Карлом XII. Однако упрямец Карл XII даже после Полтавы и слышать не хотел о мире с Россией. Надеясь неизвестно на что, шведский король верил: ему удастся отбить у русских и занятые ими в Эстляндии города, и устье Невы. Шведский монарх отказывался признавать основанный Петром I Санкт-Петербург русской землей.

Итак, Северная война продолжалась… И военная необходимость требовала осадить крепость Ригу.

Причем шансов у шведского гарнизона Риги не было – русские могли вести осаду столько времени, сколько было нужно, чтобы у неприятеля кончились припасы, и он вынужден был сдаться. И никто не мог в сложившейся ситуации помочь рижскому гарнизону.

Сегодня очень мало пишут о том, что шведский король подставил своих же подданных – рижан. После поражения под Полтавой Карл XII не был способен защитить город, но велел удерживать его. От долгой осады пострадали немало мирных жителей, и почти через год после ее начала шведы все равно капитулировали. Так что жертвы среди горожан – на совести шведского короля Карла XII. Заключи он мир после Полтавской битвы, и военных действий в Лифляндии не было бы вообще.

Когда же русские войска вступили в Ригу, встал вопрос: что с ней делать? Не отдавать же польскому королю-предателю Августу II, который сам отказался от борьбы за нее. Так Рига стала городом в Российском государстве. Причем Петр Великий пообещал не менять старых порядков в Риге, и более 150 лет рижские бюргеры вели делопроизводство на немецком языке и управляли городом по своему разумению…

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

https://lv.baltnews.com/Russia_West/20191027/1023458567/Liflyandskie-druzya-russkoy-armii-kak-Petra-Pervogo-v-Rige-vstrechali.html?fbclid=IwAR1XzSaJAsUvbkOIv2LqMT7TK53idVUpMmc6ZW-nXQbupSco9LBOazScxX8