Против фальсификации истории Второй мировой войны

4 июля в Латвии отметили День памяти геноцида еврейского народа в годы Второй мировой войны

Виктор Гущин. Трагедия евреев ЕЛГАВЫ

По свидетельствам очевидцев, аресты евреев в Елгаве начались уже 30 июня 1941 года, и особую активность из местных жителей в геноциде еврейского населения проявляли М. Вагуланс; начальник «еврейского отдела», а затем командир 2-й роты резервной полиции Арвид Стирна и подполковники бывшей Латвийской армии Николай Бебрис и Янис Друваскалнс.

А.Непарт в своих воспоминаниях описывает такой, относящийся к 1 июля, случай. В этот день, как мы помним, поступило сообщение о том, что со стороны Тукумса к Ливберзе приближаются отступающие из Лиепаи и Вентспилса части Красной Армии численностью в 2—3 тысячи человек, а также танки и артиллерия. Когда поступило это сообщение, А.Непарт спал. Его разбудили и сказали, что со стороны Тукумса движется большая колонна русских войск, а в полиции  хаос. А.Непарт оделся и пошел в полицию. Первый, кого он увидел в полиции, был пьяный старший лейтенант Пурмалс, который бил в ладоши и приказывал танцевать еврейским женщинам. А. Непарт приказал ребятам из своей группы посадить Пурмалса в арестантскую, а евреек отпустил домой. После этого он прошел в помещение, где совещались М. Вагуланс и ещё около 10 человек. А. Непарт с возмущением заявил Вагулансу о своем несогласии с тем, что происходит в полиции и в городе. «Вагуланс, — пишет А. Непарт,  сначала покраснел, а потом спокойно сказал, что мне здесь больше делать нечего. Если хочу искать свою правду, то могу искать её в Москве…»

Деятельность местных фашистов по уничтожению евреев была согласована с планами специальных подразделений немецкой армии: команды ЕК-1а (в Елгаве с 29 июня) и ЕК-2 (в Елгаве с первых дней июля. 4 июля в Елгаву из Риги вместе с 1-м взводом 1-й роты 9-го немецкого батальона полиции прибыл представитель ЕК-2 штурмфюрер Альфред Бек, одной из задач которого было скоординировать деятельность по уничтожению евреев с местными латышскими силами самообороны) и команды ЕGr-А. В городе находилась также 2-я рота 105-го полицейского батальона немцев, но сведений о её участии в расстрелах евреев нет.

Ко времени прибытия А. Бека в Елгаву уничтожение евреев уже шло полным ходом. Вместе с командой ЕК-2 в расстрелах участвовали и подчиненные М. Вагуланса. «Отличились», в частности,  елгавчане Рудольф Валбакс и Янис Брутис.

Р. Валбакс, не стесняясь, рассказывал позднее многим жителям, как он лично раздевал женщин, стариков, а потом расстреливал их. По его словам, маленьких детей гестаповцы не расстреливали, а брали за ноги и убивали, ударяя головой о дерево.

Вечером 3 июля немцы подожгли здание синагоги, которое находилось на берегу реки Дриксы, на перекрестке бульвара Яниса Чаксте и улицы Уденс.

Украшавший синагогу купол придавал зданию восточный колорит. Окна синагоги были украшены цветными витражами, а в круглом окне, выходящем на бульвар Чаксте, мозаикой была выложена сионистская звезда Давида. Внутри здание было украшено черно-белыми узорами и колоннами в восточном стиле. Скамеек в синагоге не было. Шкатулка с Заветами находилась в восточном угле. Это было самое священное место в храме именно здесь проводил свои богослужения раввин, которого многие еще знали как преподавателя древнееврейского языка в гимназии Герцога Петра.

Для всех евреев без исключения синагога была связана с самыми светлыми воспоминаниями. Евреи-мужчины приходили в молельный дом в черных костюмах, котелках или цилиндрах, с белым шарфом на шее и тросточкой в руке. Замужние женщины могли посещать синагогу лишь раз в месяц, а незамужних девушек пускали только на балкон.

Возле синагоги рос пышный сад, отгороженный забором. В саду на скрещении двух дорожек происходил свадебный ритуал. У невесты всегда было две вуали спереди и за спиной, на женихе —  черный костюм с накинутым на плечи пальто, как перед дальней дорогой. На свадьбе пили не вино, а яблочный сок, причем молодожены — из особой посуды, а гости из стаканов. После этого посуду разбивали, и начинался свадебный танец, которым подчеркивалась значительность этого торжественного и радостного события.

29 июня прежняя жизнь оборвалась.

Вечером 3 июля в синагоге собралось множество евреев. Под сенью своей святыни они надеялись спастись от злодеяний фашистов. Кого тут только не было: богатые, тайком проверявшие в чемоданах и портфелях свои драгоценности и деньги, бедняки, элегантно одетые девушки и парни, старики…

Вместе их собрало общее отчаяние, всех уравняло общее горе. Надвинув на лбы клобуки, многие усердно молились, другие плакали, третьи стонали. И вдруг в этом галдеже, суматохе раздались несколько выстрелов и громкий окрик по-латышски: Замолчать!

Внезапно воцарившуюся гробовую тишину все же изредка пронзали то стон, то всхлипывание. Виновники получали пинки сапогами, удары прикладами винтовок. Вся территория синагоги была оцеплена вооруженными полупьяными людьми в нарукавных повязках с надписью «Policija». Вперёд вышел старший из них и, потрясая винтовкой, угрожающе предупредил: «Всякий, кто осмелится бежать, будет убит на месте». Дерзкую молодежь, пытавшуюся скрыться в кустах, тут же настигли пули.

В этот же день фашисты подожгли здание синагоги. В огне пожара сгорели раввин и несколько человек прихожан, отказавшихся покинуть свое укрытие.

В 1919—1941 годах главным раввином Елгавы был Леон (Лейб, Леви) Овчинский (1871—1941), выходец из местечка Довгилишки Виленской губернии. В 1884 году он окончил иешиву в Свенцянах (ныне Швенченис, Литва) и в 1884—1887 годах учился в раввинской семинарии в Лиде Виленской губернии (ныне в Гродненской области, Белоруссия), затем у раввина Л. Марголиса в Якобштадте (Екабпилсе). С 1897 года служил раввином в Альт-Ауце Курляндской губернии (ныне Ауце в Латвии). 3 июля 1941 года его жизнь трагически оборвалась.

Свидетелем этих страшных событий был Артур Тобиас, который в июле 1941 года проживал на бульваре Я. Чаксте. Его воспоминания об этих днях одно из немногих свидетельств, позволяющих восстановить реальную картину трагедии. Вот что он вспоминал 16 октября 1970 года:

Когда я пришел, синагога уже была охвачена языками пламени. Люди говорили, что здание при помощи бензина и ручных гранат подожгли немцы. Вскоре после этого я увидел, как приближается группа евреев. Я уже не помню, были ли среди них только мужчины или женщины были тоже. На расстоянии пяти метров по обе стороны от группы её сопровождали одетые в форму и немецкие каски люди. Не могу сказать, сколько человек было в той группе. Там могло быть от 100 до 200 человек… На следующий день я разговаривал с соседом, который жил прямо рядом с синагогой. Он мне рассказал, что раввин отказался покинуть здание синагоги, и немцы его убили. Его тело осталось лежать на полу синагоги и сгорело в пламени пожара. Я слышал также, что то ли в синагоге сгорели те евреи, которые колонной прошли мимо синагоги накануне, то ли с ними что-то случилось…

Когда евреи проходили мимо горящей синагоги, я слышал, как латыши выражали им своё сочувствие по поводу того, что им приходится смотреть, как горит здание их церкви… Со стороны латышей не было никаких антисемитских выпадов…»

Начиная со 2 июля, городская служба безопасности и городская управа принимают ряд решений, способствующих физическому уничтожению евреев. 4 июля первые из этих распоряжений были опубликованы в газете «Nacionālā Zemgale».

В соответствии с распоряжением, датированным 2 июля, евреям запрещалось посещать театр, кино, музеи и публичные парки, вечера отдыха. В двух других решениях, датированных 3 июля, администрации предприятий и учреждений города предписывалось немедленно уволить всех евреев с работы. Кроме этого, по решению городской управы евреи должны были до 18 часов 5 июля покинуть свои квартиры или рабочие места, если они находились на улицах: Звейниеку, Лапскална, Казармес, Пулквиежа Бриежа, Добелес, Вальню, Лиетувас до улицы Платонес. В указанный срок евреи должны были также покинуть пределы правобережной, новой, части Елгавы.

5 июля «Nacionālā Zemgale» публикует еще одно распоряжение городской службы безопасности. На этот раз лицам еврейской национальности, начиная с 6 июля, запрещалось пользоваться радиоприемниками. В течение 24 часов вся имеющаяся в их распоряжении радиоаппаратура должна была быть сдана в расположенный на улице Лиела, 42 штаб службы безопасности.

Распоряжением службы безопасности было также категорически запрещено продавать евреям какие бы то ни  было товары. В случае неисполнения этого требования магазин должен был быть закрыт, а его владелец привлечен к ответственности по законам военного времени. К ответственности должны были быть привлечены и те елгавчане-неевреи, которые на свой страх и риск покупали в магазинах какие-то товары для последующей их передачи евреям.

Распоряжения городской управы и городской службы безопасности исполнялись без промедления. Начальник стройконторы Н. Шутс и главный бухгалтер этой организации Я. Краукстс, например, уже 4 июля докладывали городской управе: «Сообщаем, что на основании распоряжения начальника службы безопасности от 3 июля жиды от работы в стройконторе освобождены».

Уволенные с работы и изгнанные из своих домов и квартир евреи были размещены в нескольких пустых домах. По одним сведениям, они были размещены в помещениях старой фабрики и складов у рыбного рынка в центре Елгавы, по другим сведениям – где-то к югу от железнодорожной станции. Говорили и то, что евреев разместили в какой-то школе.

Как вспоминал А. Тобиас, квартира которого была всего в каких-то 500 метрах от Рыночной площади, где в начале июля был убит директор еврейской школы со своим ребенком, евреи были помещены в какое-то здание на бульваре Я. Чаксте, недалеко от рыбного рынка… Дом, в который были помещены евреи, мог вместить лишь малую часть всех евреев Елгавы. Дом охраняли сержант бывшей Латвийской армии и другие латыши. Спустя две или три недели после начала немецкой оккупации А.Тобиас видел грузовые машины, в которых было полно евреев, как мужчин, так и женщин, евреев вывозили из города. Потом в городе говорили, правда, негромко, что евреи были убиты. Разные люди говорили, что евреи были расстреляны на стрельбище Елгавского пехотного полка, это примерно в двух километрах на юг от Елгавы, недалеко от дороги из Елгавы на Шяуляй.

По свидетельству Марины Нейланд, в начале июля 1941 года в течение двух дней евреев вывозили из города на  открытых грузовых машинах, в каждой из которых было примерно по 50 человек. После этого еще в течение двух недель ежедневно партиями по 200-300 человек их гнали пешком на территорию бывшего стрельбища 3-го Елгавского пехотного полка, где принуждали копать себе могилу, а затем выстраивали в ряд и расстреливали.

21 мая 1991 года, в пятидесятую годовщину этих трагических событий, в газете «Елгавас зинетайс» была опубликована статья «Лес смерти в Елгаве» председателя Елгавского комитета братских кладбищ А. Хартманиса, в которой восстанавливаются некоторые детали драмы. А. Хартманис писал: «Свидетели вспоминают, что среди первых расстрелянных были торговцы Вейс, Абрамович, Маллер, Дисенцик, Апфельбаум, семьи промышленника Сохена, пекаря Фелдхуна, врача Фрейденштейна и других. Свой последний путь несчастные начинали из сарая хутора «Спалвас» за старым кладбищем Ромас и барака, находившегося у сада дорожного отделения железной дороги. Приводили их рано утром… в колоннах по 20-150 человек. На окрестных полях были размещены посты с пулеметами, охраняющие палачей от нежелаемых свидетелей… Сами палачи неполная рота были солдатами специального отряда немецкой армии. Они проживали в казарме в Ромас Крогс».

Горный инженер Леонид Курт 18 мая 1945 года в своем заявлении в городскую комиссию по установлению и расследованию немецко-фашистских злодеяний на территории Елгавы называет еще несколько имен погибших евреев. Среди них: присяжный поверенный Адольф Вейсманис, инспектор школ г. Елгавы Жанис Бруверс, врач Вильгельм Фрейденштейн, врачи муж и жена Яковские, директор больницы врач Левитас, врач М. Муниц, врач Гинтермуйжской психоневрологической больницы Хайм Иделсон, директор гимназии Бовшовер, директор фабрики Я. Якобсон, доктор медицины Герман Гиршфельд, зубной врач Хайм Клейн, магистры фармации Х. и Я. Гринфельд, зубной врач Арон Шеймес, студент архитектурного факультета Гурий Бауде.

Еще одно свидетельство о трагедии 1941 года в своем исследовании о Холокосте в Латвии приводит А. Эзергайлис, опубликовавший цитату из показаний члена команды А. Бека Вильгельма Аделта, который детально воспроизводит то, как осуществлялось убийство евреев Елгавы. Вот что показал В. Аделт: «В один из дней Бек сказал мне, что нам необходимо принять участие в акции уничтожения, и мне со своими бойцами нужно будет охранять место казни, чтобы туда не проникли нежелательные элементы. Бек подчеркнул, что расстреливать будут евреев… Вместе с командой СД мы прибыли к месту акции. Это было километрах в двух-трех от города, на равнине, с одной стороны которой был ручей, а с другой — лес… Я поставил своих бойцов у входа и на достаточном отдалении от самого места казни. После этого проверил посты, чтобы убедиться, что всё в порядке. Как и откуда евреев привели к месту казни, я не знаю… В последующие два дня расстрелы продолжались, и евреев к яме сгоняли солдаты латышской вспомогательной полиции с отличительными лентами на рукавах. Среди евреев были мужчины, женщины и дети. Мужчин было больше всего. Помнится, что яма не была выкопана заранее. Преступникам (имеются в виду евреи – А.Эзергайлис) нужно было выкопать яму после того, как их привезли к месту казни. После этого 8 или 10 евреев выстраивались в ряд лицом к яме. Расстреливали евреев члены СД, которые стояли в 5-8 метрах от ямы. Для расстрела использовались винтовки… Сколько человек стреляло в одного еврея, я не знаю. Команду стрелять отдавал Бек. Некоторые преступники падали в яму, другие оставались лежать рядом. Следующая группа преступников должна была сбросить в яму тела тех, кто не упал туда сразу. Были ли они уже все мертвы, я не знаю. Но я видел, как Бек лично подходил к яме и стрелял, добивая тех, кто был ещё жив. После этого у ямы выстраивалась другая группа преступников, которую расстреливали точно таким же образом… Когда всё закончилось, латыши засыпали яму. Яма была длиной от 20 до 50 метров и глубиной 2 метра… Каждый день преступники выкапывали новую яму. В течение трёх дней были убиты примерно 500-600 человек. Преступники должны были раздеваться до нижнего белья. Но я не видел, чтобы это делали женщины. Одежду латыши собирали и уносили прочь. Драгоценности и деньги, конечно же, необходимо было сдавать. Однако, возможно, что у евреев к этому времени уже не было никаких драгоценностей. Бек говорил, что евреев убивают из-за того, что они должны быть уничтожены…»

Как видно из приведенной цитаты, евреев расстреливали члены СД, т.е. члены команды М. Вагуланса, а также А. Бек, который непосредственно руководил всей акцией. Это, однако, не означает, что приведенное в статье А. Хартманиса указание на то, что евреев расстреливали солдаты специального подразделения немцев, не соответствует действительности. Скорее всего, в одних случаях евреев расстреливали немцы, в других члены команды М. Вагуланса. 

В изданной в Иерусалиме в 1980 году издательством «Тарбут» «Черной книге» (составлена под редакцией Василия Гроссмана и Ильи Эренбурга) говорится, что с целью поразвлечься немцы и их прислужники иной раз не сразу расстреливали евреев, а устраивали на них самые настоящие «охоты».

Одним из организаторов таких «охот» на евреев в Елгаве и Елгавском уезде был прозванный «Королем Земгалии» барон В.Э. фон Медем, по происхождению — прибалтийский немец. Участниками одной из «охот», кроме самого Медема, были группенфюрер Копиц, префект Риги Штиглиц, майор Виктор Арайс, капитан Герберт Цукурс, унтерштурмфюрер Егер, братья Брунс.

Однажды эта компания явилась к директору торфоразработок и потребовала выдачи 200 евреев. Получив требуемое количество, но не мужчин, а женщин и детей, Медем со-товарищи разбили их на группы в 10-15 человек, выгнали в поле и предупредили, что если они смогут убежать и скрыться в ближайшем лесу в течение 8 минут, то у них есть шанс на спасение. Женщины и дети по свистку бросились по направлению к лесу. Спустя 8 минут эсэсовцы спустили собак. Специально выдрессированные псы догоняли жертву и перегрызали ей горло. Если жертва после этого подавала ещё признаки жизни, её пристреливали. Успевших скрыться в лесу вылавливали по всем правилам охотничьего искусства. Собаки гнали обезумевших женщин и детей до тех пор, пока не подгоняли к тому месту, где находился «Король Земгалии» со своими друзьями. Выбежав на небольшую полянку, женщины и дети попадали под огонь заряженных волчьими зарядами двустволок.

В «Черной книге» названы две даты массовых расстрелов евреев Елгавы — 16 и 23 июля. 16 июля были расстреляны около 1000 человек, а 23 июля — расстреляны свыше 200 и арестованы около 800 человек.

Сигналом к окончательному уничтожению евреев стало, очевидно, следующее распоряжение начальника Елгавского уезда и начальника вспомогательной полиции М. Вагуланса от 1 августа 1941 года:

— Приказываю всем жидам, проживающим в Елгаве и Елгавском уезде, до 12 часов дня 2 августа оставить территорию города и уезда. Виновные в неисполнении этого требования будут наказаны по законам военного времени.

К середине августа 1941 года практически вся еврейская община Елгавы была уничтожена.

После «окончательного решения еврейского вопроса» у всех въездов в город были поставлены круглые дорожные знаки желтого цвета с надписью «Митава свободна от евреев».

21 августа газета «Nacionālā Zemgale» опубликовала решение городской управы о закрытии в городе еврейской школы, «так как жидов в Елгаве больше нет».

Об окончательном решении еврейского вопроса в Елгаве заявил и гебитскомиссар Земгальского округа барон В.Э. фон Медем, приветствуя 29 августа в актовом зале Елгавского дворца генерального комиссара оккупированной Латвии государственного советника доктора О.Г. Дрекслера. «Сообщаю, что не только Елгава, но также и вся Земгале свободна от жидов», сказал в своей речи фон Медем («Mitau ist judenfrei»).

При этом Медем, докладывая 12 августа 1941 года генеральному комиссару оккупированной Латвии О. Г. Дрекслеру об убийствах в подведомственной ему области, отметил, что местные «самоохранщики» при уничтожении евреев совершенно утратили человеческий облик («…durch die Liquidirung der judischen Einwohnerschaft physisch und in Disziplin ausser Rand und Band gekommen…»).

В свою очередь, командир айнзацгруппы «А» бригадефюрер СС д-р Франц Вальтер Шталекер в своем отчете  о деятельности подразделения за период с конца июня по 15 октября 1941 года указывал, что местные коллаборационисты оказывают большую помощь в уничтожении евреев.

После уничтожения немцами и местными нацистскими коллаборационистами в июле-августе 1941 года евреев Елгавы стали раздаваться угрозы и в адрес других жителей города — нелатышей. Клавдия, одна из коренных елгавчанок, попросившая не указывать ее фамилию, рассказала корреспонденту «Новой газеты» Елене Шалдаевой по телефону, как она до войны жила с родителями по соседству с одной еврейской семьей: «Они держались обособленно, не говорили о себе, но показывали свою богатую библиотеку и разрешали брать любые книги для чтения. Поэтому, когда мама и бабушка рассказали, что наш сосед — латыш —сдал в июне 1941 года эту семью и их куда-то увели, мне стало страшно. Фашисты так не зверствовали, как некоторые их приспешники из местных. Мы также слышали от некоторых местных: «Евреев уже перестреляли в Елгаве, дойдет и до вас, русские, очередь. Мы были латвийскими русскими, все говорили по-латышски, но находились прихвостни, которые угрожали».

В 1942 году оставшееся после расстрела евреев Елгавы недвижимое имущество (дома, земельные участки) было передано Grundstücksgesellschaft Lettland GmbH, руководитель Земгальского отделения Екабс Абеле. В Латвийском государственном историческом архиве хранятся три списка домов и земельных участков в Елгаве, которые принадлежали евреям и которые были переданы Grundstücksgesellschaft Lettland GmbH. Из них только один список имеет дату: 29 июля 1942 года. Два других списка не датированы. В первом списке указаны 55 объектов недвижимости, во втором списке 141 и в третьем списке 165. Итого всего: 361 объект недвижимости.

В Акте от 29 июля 1942 года говорится: «Основываясь на письме генерального комиссара в Риге от 26 июня 1942 г., Елгавский городской староста Кристапс Фрицкаус сдал и руководитель Grundstücksgesellschaft Lettland GmbH Земгальского края Екабс Абеле принял вышеприведённые в списке 141 еврейский дом и земельный участок. Акт составлен в двух экземплярах, из которых один передан руководителю Grundstücksgesellschaft Lettland GmbH Земгальского края, а второй экземпляр остаётся у Елгавского городского старосты».

Сколько всего евреев было расстреляно на территории Елгавы в период немецко-фашистской оккупации?

В 1935 году в Елгаве проживали 2039 евреев, и, исходя именно из этой цифры, А. Эзергайлис считает, что в период немецкой оккупации погибло около 1500 евреев-елгавчан, а всего с учетом привезенных М. Вагулансом 500 евреев из окрестных городов и волостей – около 2000 человек.

Как уже отмечалось, согласно отчёту бригадефюрера СС Ф.В.Шталекера о деятельности Оперативной группы «А» за период с конца июня 1941 г. по 15 октября 1941 г. в районе Елгавы были уничтожены 3576 евреев и коммунистов. Из них полторы тысячи расстрелянных, как следует из архивных документов, составили привезенные в Елгаву евреи из Тукумса, Добеле и Западной Украины. 45 психически больных евреев из Елгавской психиатрической больницы были расстреляны 2 сентября 1941 года.

Есть и ещё одна цифра общего количества погибших в Елгаве евреев. В Латвийском государственном историческом архиве (фонд P-132, опись 30, дело 17) хранится документ, в котором говорится:

«На следующий день после захвата немцами Елгавы — 30 июня — началось уничтожение евреев. Когда еврейское население, размещённое в нескольких пустых домах, было ограблено, еврейские девушки изнасилованы, через два-три дня начались массовые расстрелы, (которые продолжались) в течение первой половины июля месяца 1941 (года).

Евреев, без различия пола и возраста, отправляли партиями в 200-300 человек за город, преимущественно на бывшее армейское стрельбище, расположенное в 3 километрах от города Елгавы, в стороне от близлежащей улицы Миера, где их самих заставляли вырывать ямы, якобы для военных целей, а потом их тут же у вырытых ям расстреливали… Всего немецко-фашистские захватчики истребили свыше 6000 ч. (человек) еврейского населения, из которых 5964 приходится на г. Елгаву, а остальные на город(а) Тукум и Добеле, откуда часть евр(еев) была привезена в Елгаву».

Похожая цифра 5964 человека указана и в справке, которую 20 июня 1945 года подписал председатель Елгавского горисполкома Рудольф Клекерс. При этом в справке отмечается, что именно такой была в Елгаве численность еврейского населения перед началом войны.

Непонятно, за счет чего перед самым началом войны численность еврейского населения в городе выросла почти в три раза, с 2039 до 5964 человека?

Единственный ответ, который может быть дан в этой связи, численность еврейского населения в Елгаве резко выросла из-за еврейских беженцев, прибывших в Елгаву после 22 июня из Литвы. Но было ли так на самом деле, мы не знаем.

Вместе с тем нужно иметь ввиду, что, как отмечается в принятой Верховным Советом Латвийской Республики 19 сентября 1990 года Декларации об осуждении и недопустимости геноцида и антисемитизма в Латвии, в годы войны были убиты более 80 тысяч латвийских евреев и около 200 тысяч евреев из других стран Европы. 

Всего, согласно различным подсчётам, существуют пять цифр общего количества убитых в Елгаве евреев, советских активистов и коммунистов:

1) А. Эзергайлис (только евреи) около 2000 человек;

2) Ф.В.Шталекер (период с конца июня по 15 октября 1941 г.) — в районе Елгавы были уничтожены 3576 евреев, партийных и советских активистов. Выделить из этой цифры только евреев невозможно;

3) «Справка ориентировочных сведений об истреблённых мирных гражданах и советских военнопленных и угнанных в Германию мирных гражданах из освобождённых городов и уездов Латвийской ССР» от 26 декабря 1944 года: истреблено в Елгаве мирных граждан — 4650 человек. Выделить из этой цифры только евреев невозможно;

4) справка Р. Клекерса от 20 июня 1945 года убито свыше 6000 человек, в том числе 5964 человека еврейской национальности. Неясно, как была получена эта цифра;

5) Обобщённые сведения о жертвах немецко-фашистских злодеяний по Латвийской ССР от 31 июля 1945 года, Елгава 8317 человек. Неясно, как была получена эта цифра. Выделить из этой цифры только евреев невозможно.

Сложность подсчета общего количества погибших в Елгаве евреев связана не только с существованием разных цифр, но и с тем, что, как сообщается в одном из архивных документов, «перед приходом в гор. Елгаву Красной Армии немецкие оккупанты и их пособники, чтобы скрыть следы преступления, стали в спешном порядке отрывать могилы загубленных ими евреев и трупы их сжигать, обливая предварительно трупы горючей жидкостью».

Обергруппенфюрер СС и генерал полиции, высший руководитель СС и полиции на территории рейхскомиссариата «Остланд» Фридрих Еккельн на судебном процессе в Риге в 1945 году показал, что в январе 1944 году к нему прибыл штандартенфюрер СС Пауль Блобель, который лично от Гиммлера получил совершенно секретный приказ о сожжении трупов всех расстреляннх евреев. В команду Блобеля входили опытные эсэсовцы, те, кто сами убивали. Чёрную работу делали смертники из близлежащих концлагерей и военнопленные. В зоне работы команды Блобеля категорически запрещалось появление без специального разрешения любого лица, хотя бы и высших чинов армии, полиции и даже СС.

Операция по уничтожению останков погибших евреев получила название «Акция 200». На Украине и в Прибалтике в ходе этой операции было эксгумировано около 1,5 млн. тел.

В Елгаве эксгумация и сожжение тел погибших евреев до конца доведены не были. «Неожиданный для немцев удар Красной Армии помешал оккупантам полностью осуществить работу по скрытию следов бесчеловечного уничтожения еврейского населения, уничтожители трупов бежали и не успели засыпать отрытые ими могилы, у которых осталось пепелище с множеством остатков обгоревших костей человека, металлических пуговиц, оправ от очков и зубных протезов».

В период с 25 по 28 ноября 1945 года в Елгаве работала судебно-медицинская экспертная комиссия в составе: Главного судебно-медицинского эксперта 2-го Прибалтийского фронта гвардии подполковника медицинской службы Кантер Э.И. и судебно-медицинских экспертов майора медицинской службы Бушмакина С.В. и майора медицинской службы Поляк С.И. Члены комиссии в присутствии секретаря Елгавского горкома партии Я. Страумитиса, председателя горисполкома Р. Клекерса и других руководителей города обнаружили на бывшем армейском стрельбище 4 больших могилы, в которых, по показаниям свидетелей, в 1941 году были зарыты трупы расстрелянных евреев. Исследовав эти могилы, комиссия пришла к заключению, что в них захоронены примерно 2,5—3 тысячи человек.

Причиной смерти явились большей частью огнестрельные ранения. Выстрелы производились с близкого расстояния и в упор. Комиссия высказала также предположение, что, скорее всего, имело место захоронение и отдельных живых лиц.

Захоронение производилось беспорядочно, навалом. Перед расстрелом жертвы раздевались. В момент захоронения на трупах мужчин отсутствовала верхняя одежда, а на трупах женщин были только панталоны.

***

4 июля с.г., в  отмечаемый в Латвии День памяти геноцида еврейского народа в годы Второй мировой войны, на бывшем стрельбище Елгавского пехотного полка собрались представители Елгавской городской думы, еврейской, русской, белорусской и украинской общественных организаций Елгавы, а также партии Русский союз Латвии, чтобы почтить память безвинно убиенных в период гитлеровской оккупации Елгавы в 1941-1944 гг. жителей еврейской национальности.