Россия - Латвия

Пойдет ли впрок Министерству сообщения культурная недвижимость? (BB.LV 07:18, 20 января, 2024)

Только после того, как спецназ Службы государственной безопасности занял рижский Дом Москвы (ДМ), законодатели Латвии озаботились юридическим обоснованием данного мероприятия, больно походившего на рейдерский захват. А я вот вспомнил события из прошлого – 80-90-х годов XX века.

Статьи по теме:

У «Дома Москвы» плохая аура — Затлерс

Латвия хочет разорвать договор, который защищает граждан Латвии

Окно в мир кино

Впервые в новенький Дворец культуры железнодорожников довелось прийти лет сорок назад – с родителями мы посещали кинолекторий. Таким названием в советскую пору обозначались тематические действа разной направленности, главное, чтобы показывали фильмы.

То есть выступавший режиссер или кинокритик демонстрировал отрывки из своих, либо цитируемых, фильмов – и отвечал на записки. А потом давали большую картину. В целом такой полноформатный получался культурный вечер – часа три, а то и дольше. В году раз девять, наверное, кроме летних месяцев. Стоил абонемент, как, наверное, билет в кино – если помножить на число выходов. Мама мне потом давала денег, я сам выкупал в кассе нашу семейную долю. Рублей до двадцати это стоило на троих.

Фильмы там демонстрировались, разумеется, разрешенные – но не те, что шли тогда в Риге широким экраном. Помню, какое ощущение у меня, подростка, вызвала авантюрная американская комедия «Этот безумный, безумный, безумный мир». Режиссер Стэнли Крамер, 1963 год. Эти огромные тачки, очаровательные женщины. Рок-н-ролл!

Мощно зашел «Господин оформитель» Олега Тепцова – это в 1988 году первый советский мистический фильм, по рассказу Александра Грина «Серый автомобиль». Там еще музыка «Поп-механики» была невероятная. Кстати, Тепцов, сам представлявший картину, потом снимал очень мало.

Все происходившее на кинолектории было какими-то урывками, флешбеками. Без никакой системы. Вот ретроспектива сумрачного германского гения Фрица Ланга со страшным готичным «Доктором Мобузе» – а вот московский киновед Наум Клейман в лекции вроде как про музыку к кино показывает большой отрывок из «Олимпии» любимого гитлеровского режиссера Лени Рифеншталь.

И неожиданно понимаешь, что классический советский фильм «Обыкновенный фашизм» производит такое сногсшибательное впечатление оттого, что в нем просто перемонтированы талантливые трофейные кадры. Или вот другое выражение тогдашнего уровня правды – приезжает Станислав Говорухин и рассказывает, как его друг Володя Высоцкий ночами работал, заваривая себе крепкий чай…

В общем, кинолекторий – это было круто. Прекратился он как раз на рубеже 1990-х годов, когда стали распадаться культурные связи внутри Союза. Но свято место пусто не бывает – я начал ходить на показы «Арсенала» Аугуста Сукутса, а в «Палладиуме» и «Дайле» запустили кучу коммерческих боевиков категории «Б», которых сейчас и не упомнишь, а тогда ходил каждую неделю. Это еще было до покупки первого видеоплейера, который я нашел по объявлению, за доллары, заработанные в голландской теплице.

Самое интересное, что ничего специфически железнодорожного в тогдашнем Дворце я не встречал – видимо, богатая организация просто хотела, чтобы в ее культурном прицепном вагоне было интересно. Да, там ведь еще были и дискотеки – и в 1988 году я познакомился там с барышней из РУКТ. Было у нас такое заведение – Рижский учетно-кредитный техникум, готовящий бухгалтеров. Потом она стала частным банкиром в Parex.

Куда уплыл аллигатор

Снова частым посетителем железнодорожного ДК я сделался в середине 1990-х годов. Ибо в то время там, в помещении бывшего кафе, открылся отвязный бар «Аллигатор». А рулил там симпатичный парень Максим, который сейчас возглавляет одну крупную финансовую, хотя и не банковскую, организацию в нашей республике. В стеклянной призме там проживал специально обученный крокодил, со вполне цивилизованными повадками. Под стать ему была и аудитория заведения – времена на дворе стояли лихие, но тем не менее для веселого времяпрепровождения заключалось своеобразное водное перемирие, как у зверей в Африке.

Помню, что прямо в зале там однажды курили марихуану, а в другой раз сотрудник полиции, будучи сильно выпивши, постоянно ронял из-за ремня под стол свой «макаров» (тогда металлоискателей не было, и на входе еще не обыскивали) – так что журналисты отправили стража порядка на такси домой, а пистолет ему вернули утром, погуляв со стволом до утра.

Коньком «Аллигатора» были пивные фестивали – спонсоры выставляли, для рекламы, немереное количество своей продукции. В республике тогда был пивоваренный бум – все, кто мог, выпускали свои сорта, а остальные ввозили импорт. Надо было дегустрировать, пить бокалы на скорость, а потом, тупо, командно – на количество. В общем, я несколько раз оказывался в числе победителей, и некоторое время даже на кухне, в качестве второго аудиоцентра в доме, красовался выигранный китайский двухкассетник. Красного цвета!

«О действиях с недвижимым имуществом, необходимым для предотвращения угрозы государственной безопасности»

Так озаглавлен специальный закон, который ныне рассматривается в Сейме Латвии. Дожили, что называется. «Так называемый Дом Москвы уже с его основания использовался как пункт поддержки различных осуществляемых Российской Федерацией и направленных против интересов Латвийской Республики мероприятий влияния…»

Я оперативно перескочу через следующие 25 лет, в которые дом на улице Марияс, 7, сделался уже Домом Москвы – по обмену на офис Latvijas Dzelzseļš в Первопрестольной; был перестроен по проекту архитектурного бюро Александра Бугрова; посещаем всевозможными VIPами от Лужкова до Вике-Фрейберги. Ибо практически все мы там бывали, и не раз – кто на детских елках, кто на ветеранских собраниях, кто в библиотеке Задорнова. И на кинофестивалях, и на театральных антрепризах, на выставках и исторических конференциях. Можно констатировать, да, ДМ являлся классическим инструментом «мягкой силы» Москвы – в том самом качестве, в котором являются таковыми аналогичные учреждения всех других государств. Только вот имевшийся в Старой Риге офис с библиотекой USIA ликвидировали после закрытия агентства внешнеполитической пропаганды в 1999 году. А германский Институт Гете, хотя и располагается неподалеку, в Базаре Берга на Марияс, 13, масштабами сильно уступает.

Но вот с чем нельзя согласиться, так с тем, что РФ через ДМ только и занималась что «осознанно распространяла оправдывавшую свои действия агрессивную пропаганду». Увольте – фотографии на стенах ДМ доподлинно иллюстрировали, что в течение минимум 15 лет это было вполне рукопожатное заведение, полноправный, если так можно выразиться, участник рынка обмена людьми и идеями.

«В этих обстоятельствах у Латвийской Республики как демократического и правового государства есть обязанность провести особые мероприятия самообороны, соответствующие принципам демократии, и лицам надо быть готовыми, что некоторые из их прав могут быть ограничены, чтобы уменьшить угрозу государственной безопасности и укрепить устойчивость, стабильность и эффективность демократического устройства государства».

Какой дивный стиль в законопроекте, не правда ли? Лапидарность, тупость и ложь всей этой акции, однако, иллюстрируются не только документом, но его главным смыслом – здание ДМ передается на баланс… Министерства сообщения! Того самого, что буквально только что принародно дважды обделалось. Сначала с Rail Baltica, которая вроде бы и не собирается в столицу Латвии заезжать, несмотря на то что весь центр у нас перекопали и перегородили. Второй же раз – со «шкодными» электропоездами, на которые ассигновали около 250 миллионов евро, а в итоге купили брак.

У меня нет ни малейших оснований сомневаться, что ДМ, доставшийся этому ведомству, сначала будет много лет стоять пустым, а потом отойдет каким-нибудь аферистам, перекупщикам. Кстати, ту недвижку в Москве, которая по договору пошла на обмен, железная дорога Латвии очень быстренько продала. Хотя все равно в РФ остаются латвийские грузовые вагоны и фуры, которые могут стать заложниками этого беспредела.

Николай Кабанов, журналист

https://bb.lv/statja/nasha-latvija/2024/01/20/poydet-li-vprok-ministerstvu-soobshcheniya-kulturnaya-nedvizhimost-mnenie